Рассказываем историю пустыни: от язычников до безбожников
Начало исторической жизни села Фаустова теряется в прошлом Московского края. Археологические раскопки курганов и городищ свидетельствуют о том, что эти земли первоначально были населены финским племенем меря, или неря.
Когда южные кочевые народы — половцы, печенеги, а главным образом татары стали теснить славянские племена, жившие первоначально по Днепру и его притокам (в особенности после нашествия татар и разорения южной Руси в XIII веке), славянские племена двинулись на север, в лесные, недоступные татарам, места.
Здесь переселенцы славяне встречались с мерянами, поселения которых так же располагались по берегам рек. Нужно сказать, что эти встречи были мирны: местность была богата всем, необходимым для жизни, — финское население немногочисленно, памяти о каких-либо кровавых столкновениях предание не сохранило. Меряне постепенно сливались с славянами, подчиняясь им как более сильным, принимая их веру и язык, образуя новую великорусскую народность крестьян, отличающийся по языку и по внешности от южнорусской славянской.
В 1657 году по именному указу царя Алексея Михайловича на высоком берегу Москвы-реки в Фаустове была заложена Краснохолмская Марчуговская пустынь. Монастырь основан в ознаменование прекращения в Москве морового поветрия. Через тридцать лет было завершено строительство величественной пятиглавой Троицкой церкви, которая с трех сторон окружена открытыми галереями с изразцовыми парапетами. Строительство храма подорвало финансы пустыни, и в 1699 году она была приписана к богатому Соловецкому монастырю. Сегодня помимо Троицкой церкви от построек обители сохранилась лишь надвратная церковь Зосимы и Савватия, которая стоит прямо на кромке берега.
Ни единого проявления антицерковной государственной политики избежать ему не удалось. В XVIII веке — госприватизация («Царица Екатерина II монастырских крестьян перевела в государственных, а земли отдала графу Орлову и Ламздорфу».) В годы сталинских репрессий на Бутовском полигоне расстреляны местные настоятели отец Сергий (Кедров) и отец Иоанн (Березкин), а также уроженец Фаустова, служивший преимущественно в Москве, отец Александр (Зверев). Обвинения обычные: «антисоветская агитация против проводимых кампаний на селе, контрреволюционная гнусная клевета против Советской власти, церковная агитация». В 1934-м храм превратили в склад, а открыли вновь только в 1988-м.
По заметкам воскресенских краеведов
